Первый в истории беларусский премьер эмигрировал в США и обвинялся в симпатиях к России. Рассказываем его впечатляющую биографию

25 марта 2026 в 1774414800
Кирилл Папоротников / «Зеркало»

Можно ли стать премьер-министром в 26 лет? Журналист Язэп Воронко своим примером доказал, что да. Он, как и мы, жил во время перемен и успел побыть первым главой правительства Беларусской Народной Республики, литовским министром, американским эмигрантом, создал первую беларусскую газету в США. И, в отличие от большинства коллег по БНР, не стал жертвой репрессий. Рассказываем захватывающую биографию этого человека в символическую дату - День Воли. 25 марта 1918 года была провозглашена независимость Беларусской Народной Республики. Эта первая попытка создать наше собственное национальное государство завершилась неудачно, но без нее, скорее всего, не существовало бы современной Беларуси.

Ранее мы уже рассказывали о других деятелях, стоявших у истоков БНР: Иване и Антоне Луцкевичах, Романе Скирмунте, Вацлаве Ластовском, Полуте Бодуновой и Киприане Кондратовиче.

Первый премьер

О молодости Язэпа Воронко известно немного, да и его отдельной биографии до сих пор не создано. Он родился в 1891 году на исторической Гродненщине в деревне Кузница (сейчас это территория Польши у самой границы с Беларусью) в семье бедного крестьянина, который стал кузнецом, а после - почтальоном. Отец хотел, чтобы сын получил образование, и отправил его в столицу Российской империи, которой тогда принадлежали наши земли. Язэп был вольнослушателем юридического факультета Санкт-Петербургского университета, откуда его в 1914-м исключили за неуплату денег за обучение. Как раз в том году началась Первая мировая война, в которой России в том числе противостояла Германия. Воронка стал зарабатывать на жизнь журналистикой в ряде петербургских изданий, писал стихи по-русски, которые публиковал под псевдонимом.

Жизнь Язэпа изменилась в начале 1917 года, когда в империи произошла революция и император Николай II отрекся от трона. Это резко активизировало беларусское национальное движение. В частности, возродилась Беларусская социалистическая грамада (БСГ), созданная еще в начале ХХ века. Правда, ее социальный радикализм (например, требование ликвидировать частную собственность на землю) пугал многих состоятельных людей.

Воронко вошел в состав БСГ, а в июне 1917-го уже стал членом ее Центрального комитета и попал в вихрь всех основных событий того года. От имени Центральной рады беларусских организаций, представлявшей их на уровне империи, Воронко выступал на многочисленных общероссийских собраниях (тем более что жил еще в Петрограде). В созданной в октябре Большой беларусской раде он отвечал за юстицию и внутренние дела. В том же месяце он выступил в поддержку идеи, которую предложили его коллеги: ввести автономию Беларуси явочным порядком - то есть просто поставить перед фактом, не запрашивая согласия у российского Временного правительства (тот был против).

Уже в декабре 1917-го Воронко вернулся в Минск. Возможно, на это повлияли перемены в России: Временное правительство свергли большевики, и Язэп понял, что в такой момент будет полезнее дома. В том же месяце он принял участие в Первом Всебеларусском съезде. Делегатов его выбирали по всей стране и среди национальных беларусских организаций, некоторые были за автономию и даже независимость Беларуси, другие - за сильную связь с Россией. Участники съезда успели признать право беларусов на самоопределение и установление демократии, после чего большевики разогнали съезд. Вскоре делегаты встретились нелегально и избрали Раду Всебеларусского съезда (105 человек) и ее исполнительный комитет из 17 человек. Возглавил его Язэп Воронко.

Большевики стремились выйти из Первой мировой: они понимали, что народ устал воевать. Однако в какой-то момент переговоры с Германией были сорваны, и немцы перешли в наступление. В ночь на 19 февраля 1918 года большевики эвакуировались из Минска. В этих условиях Рада вышла из подполья и 21 февраля Первой Уставной грамотой провозгласила себя высшей временной властью в Беларуси и сформировала правительство - Народный секретариат. Это было первое собственное правительство беларусов. Временная власть должна была действовать до созыва Всебеларусского Учредительного собрания.

Руководителем Народного секретариата - то есть фактически премьер-министром - и секретарем международных дел был избран Язэп Воронко.

В тот же день, 21 февраля, Минск заняли немцы. Они признали Секретариат не правительством, а только представительством беларусского населения. Тогда 9 марта исполком Рады Второй Уставной грамотой провозгласил Беларусскую Народную Республику, а в ночь с 24 на 25 марта Третьей грамотой - независимость БНР. Кстати, Воронко, который еще и работал заместителем председателя дирекции Беларусского национального театра, 25 марта должен был явиться на суд по хозяйственным вопросам, но так и не пришел - было уже не до того.

Так Язэп Воронко вошел в историю Беларуси как первый премьер-министр. К тому же именно после его доклада гербом БНР стала «Пагоня». Между прочим, ему тогда было всего 26 лет, средний возраст его коллег в правительстве составлял 29 лет, а самым старшим был 40-летний казначей Народного секретариата Василь Захарко.

Первому беларусскому кабинету министров пришлось действовать в чрезвычайно неблагоприятных условиях немецкой оккупации. Премьер сделал многое, чтобы независимость Беларуси признали как Германия, так и соседи, но результата не добился. Взять власть внутри страны тоже толком не удалось. Воронко издал постановление, согласно которому все без исключения учреждения страны должны были перейти в подчинение Народного секретариата. Однако реально перенять власть «кабмин» смог исключительно над учреждениями образования и культуры, многие создавая с нуля.

Не пошло ситуации на пользу и то, что команда БНР была почти полностью социалистической, главными в ней были члены все той же БСГ. Они выступали с лозунгами свободы, равенства и братства (большевики тогда еще не успели их дискредитировать), поэтому ориентация была на крестьян. Заинтересовать своей программой состоятельных жителей Беларуси первое правительство не могло.

Литовский министр

Первый состав Народного секретариата, поработав три месяца, попал во внутренний кризис и сложил полномочия. Мандат на формирование нового правительства получил Роман Скирмунт - один из богатейших тогда людей Беларуси, бывший депутат Госдумы. Во время заседания Рады БНР Воронко с пафосом сказал преемнику: «Судите нас за ошибки наши». Однако новый премьер, политический противник социалистов, ответил: «Суд над вами - это суд над нами всеми; нас будут судить историки. Не судить, а благодарить мы должны вас, первых носителей и воплощателей идеи независимости Беларуси».

Либерал Скирмунт предложил левым войти в его правительство, а Воронко - стать заместителем, но согласия не получил. Через десять дней после назначения Роман, так и не получив поддержки большинства в Раде, сдал мандат - и Воронко остался на своем посту.

Вторую попытку Скирмунт сделал 9−11 июля 1918 года, воспользовавшись тем, что на заседание по разным причинам не доехало около десятка представителей Рады из числа левых. Политик отозвал свой отказ сформировать кабинет и был вновь избран премьером.

Это был исторический шанс вовлечь в поддержку молодого беларусского государства обеспеченных людей, которые бы могли дать деньги на создание армии и деятельность органов власти. Однако среди обеспеченных слоев населения многие не осознавали себя беларусами. А левые не хотели следовать за богатым предпринимателем, которым был Скирмунт. 13 июля его представители пришли в Народный секретариат, но Воронко отказался передавать им дела и подчеркнул, что обсуждать это будет только с самим Романом. Все закончилось тем, что и это правительство подало в отставку.

После этого Воронко уже недолго оставался премьером. 23 июля его сменил Янка Середа. Язэпа планировали отправить в качестве чрезвычайного посланника БНР в Литву, Украину, Молдову, Грузию «и другие южные республики», чтобы добиваться признания новосозданного беларусского государства на международном уровне. Есть сведения, что в конце 1918 года Воронко вместе со Скирмунтом ​​​посетил Лондон. Однако элиты Западной Европы признавать БНР не хотели, так как попросту не знали о существовании Беларуси. Оставалось надеяться на соседей.

Одним из них была Литва. Осенью 1918 года Германия, выводя свои войска на Запад, передала власть в Литве Тарибе (аналог нашей Рады БНР). Но против этого выступила Виленская беларусская рада, которая вознила в начале 1918-го, координировала деятельность местных беларусских организаций и заявляла, что представляет беларусов на их этнических территориях. Чтобы избежать конфликта, литовцы включили в Тарибу шестерых представителей ВБР и создали Министерство беларусских дел при правительстве Литвы. На должность министра предложили Язэпа Воронко.

Антон Луцкевич, который тогда возглавлял правительство БНР, поддержал назначение Воронко. Он надеялся, что тот будет способствовать беларусским делам и поможет найти финансовую поддержку структурам самоуправления на Гродненщине, которая тогда была под контролем Литвы. К тому же сама Рада БНР тогда переехала в Литву - в Каунас.

Но, как писала историк Дорота Михалюк, Воронко после назначения почувствовал себя «прежде всего литовским государственным служащим, который занимался делами беларусов, а не тем, кто отстаивал интересы беларусов перед литовским правительством». По ее мнению, такое изменение позиции объяснялось его желанием играть значительную роль в политике, принятием пролитовской ориентации, а также неспособностью спрпвиться с собственными обидами.

Однако все было не так просто - можно сказать, что министр на самом деле вел двойную игру. Литовцев он убеждал, что выступает за построение литовского государства с беларусской автономией в составе (в нее должны были войти Гродно, Лида, Ошмяны, Волковыск, Слоним, Белосток, Брест, Пружаны, Кобрин). В то же время его ведомство профинансировало издание книги историка Митрофана Довнара-Запольского «Асновы дзяржаўнасці Беларусі», где эти территории позиционировались как исключительно беларусские и никак не в составе Литвы. В целом же Воронко и некоторые другие политики надеялись, что Литва сможет помочь беларусам в противостоянии с поляками и большевиками, которые также претендовали на нашу территорию.

Однако этого не произошло. Литовцы сделали ставку на создание самостоятельного государства. Весной 1920-го Воронко ушел со своей министерской должности, а в июле Вильнюс и Советская Россия подписали договор, по которому значительная часть нашей территории с городами Гродно, Щучином, Лидой, Ошмянами, Сморгонью, Поставами и Браславом переходила в состав Литвы.

Надежды правительства БНР на признание со стороны других соседних государств также не оправдались. Москва и Варшава на два десятилетия разделили Беларусь, а БНР так и не смогла стать полноценным государством. И все же она - и люди, которые пытались ее создать, - сыграли важнейшую роль в нашей истории. Именно появление БНР подтолкнуло большевиков объявить БССР - а без последней после распада СССР не возникла бы независимая Беларусь.

Житель Чикаго

Рада БНР продолжала существовать в эмиграции - в Праге. Большая беларусская диаспора была в США, и в 1923 году там запланировали съезд местных беларусов. На него собирались приехать несколько представителей БНР, но добрался только Язэп Воронко. Он в предыдущие годы занимался журналистской и общественной деятельностью, а как раз в 1923-м его назначили министром просвещения БНР (хотя это была уже чисто виртуальная должность) и одновременно - полномочным делегатом в Америке.

Приезд Воронко широко рекламировался по-беларусски, по-русски и по-английски. Появление «селебрити» помогло сделать встречу более массовой, собрать делегатов из нескольких штатов. На съезде создали Беларусско-американскую национальную ассоциацию, и Воронко был избран ее председателем. Неизвестно, планировал ли он до этого всерьез переезд в США, - но, так или иначе, он там остался. И тем самым вытащил счастливый билет.

Его коллеги американскую эмиграцию тогда выбирали редко, в основном все деятели БНР жили в Европе. Одни - как Язэп Лёсик, второй председатель Рады БНР - вскоре отошли от политики и остались в Минске. Вторые, как Вацлав Ластовский, приехали в БССР из эмиграции в середине 1920-х, поверив обещаниям большевиков и начатой тогда политике беларусизации. Третьи, как Антон Луцкевич, попали в руки советских властей в 1939-м, когда Западную Беларусь объединили с БССР. Практически для всех их это закончилось репрессиями и смертью. Выжили единицы, которые не поверили Москве и остались далеко от родины.

В Чикаго Воронко и его соратники открыли офис, наладили близкие контакты с другими этническими организациями (немцами, литовцами, словаками и украинцами), а также местными учреждениями (например, Смитсоновским университетом). Устраивались вечеринки и концерты, на которых раздавали специальные тексты с информацией о Беларуси и наших соотечественниках в США. С тех пор американские беларусы стали масштабно праздновать 25 марта. Воронко и его коллеги проводили лекции в школах Чикаго и соседних городов и штатов, где жили беларусы, помогали создавать там национальные организации.

Но нужно было и как-то зарабатывать на хлеб. Как вспоминали друзья экс-премьера, «першыя гады за акіянам былі для яго вельмі цяжкія <…> ён прабаваў наладзіць беларускае жыцьцё, хапаўся тае ці іншае фізычнае працы й прыняў шмат пакутаў, асабліва маральных». Воронко работал учителем, сотрудничал как журналист с изданиями российской диаспоры, а в 1926 году стал главным редактором «Беларусской Трибуны» - первой отечественной газеты в США (выходила до 1932-го). Издание печатало в первую очередь местные беларусские новости, а также давало подборку событий во всем мире: от БССР до жизни других диаспор. Работа «Трибуны» основывалась на идее независимости Беларуси. При этом, хотя часть материалов печаталась на беларусском и английском языках, в основсном газета издавалась по-русски. Редакцию за это критиковали, однако прагматик Воронко стремился расширить самосознание соотечественников-эмигрантов, а те были преимущественно русскоязычными.

В одной из англоязычных статей тогда, столетие назад, издание доказывало, что нашу страну «точнее и уместнее» называть Belorus, а национальность - Belorussians, так как в США тех времен часто звучало название White Ruthenia или White Russia («Белая Россия»).

Эмигранты использовали разнообразные возможности, чтобы заявлять о себе и решать свои вопросы. В 1928 году Воронко и его соратники приняли активное участие в американских президентских выборах, выступив в поддержку кандидата от демократов Альфреда Смита. Они организовали агитационные группы в разных районах Чикаго, открыли избирательные штабы. Воронко занимался рекламой и готовил тексты выступлений для своих коллег. Сам Альфред Смит принял нашу делегацию и заявил, что «участие беларусов в этой политической кампании - [их] первый шаг в главное течение американской жизни». Сейчас такое мало кого удивит, тогда же это воспринималось как сенсация. Однако демократы те выборы проиграли.

Активность беларусов вызвала и нежелательное внимание со стороны русских эмигрантов и их левых организаций, имевших связи с коммунистическим СССР. Те в своих изданиях часто атаковали Воронко и его соратников, обвиняли их в том, что те были врагами рабочего класса, хотели свергнуть советское правительство, подстрекали иммигрантов голосовать за капиталистические партии и т.д. Эти обвинения - типичная коммунистическая риторика того времени - продолжались десятилетиями, отмечается в мемуарах Витовта Кипеля «Беларусы ў ЗША».

Радиоведущий

В 1929-м неутомимый Воронко создал на чикагском радио еженедельную программу «Беларуская гадзіна». Около года она выходила по-беларусски, но потом по финансовым причинам пришлось перейти на русский. В результате наш язык звучал в эфире лишь изредка.

Это было не единственное проявление поворота Воронко в сторону России. Не отказываясь от своих политических взглядов, он стал участвовать в жизни русской диаспоры: был членом русского православного общества, входил в его издательскую и школьную комиссии, даже писал о творчестве российских писателей Федора Достоевского и Льва Толстого.

Как до этого дошло? Во-первых, Воронко жил в Петербурге, не застал советских времен и поэтому мог не отождествлять Россию с коммунистами. Возможно, к русской диаспоре его привели культурные симпатии и личные связи. Вторая причина была еще более банальной. Все тридцатые в США длилась Великая депрессия. Денег всем сильно не хватало, и активность беларусов притихла. К тому же Язэп в 1932-м женился на польке Майе Петровской, а семья не могла не требовать денег. Словом, финансовый вопрос стоял остро, а деятельность в русской диаспоре позволяла подзаработать.

Жертва холодной войны

Когда началась Вторая мировая война, это активизировало славян-эмигрантов: нацистская расовая теория напрямую угрожала их народам в странах, оккупированных немцами. Осенью 1941 года была создана Беларусско-американская национальная рада (БАНР) - Воронко избрали ее секретарем. БАНР организовывала лекции, концерты и торжества (например, отмечала годовщины провозглашения БНР и годовщину смерти Янки Купалы), оказывала различную помощь соотечественникам, в том числе с эмиграцией в США - это стало особенно актуально в последний год войны и послевоенный период.

При этом БАНР участвовала в работе Американского славянского конгресса (АСК).Основанный в 1942-м, он пропагандировал коммунистические идеи, пытался влиять на американское общественное мнение, продвигал финансовую помощь советским странам. Во время войны СССР был союзником США, поэтому это соответствовало общей атмосфере в обществе.

Но после победы взгляды партнеров на будущее диаметрально разошлись - началась холодная война. Язэп Воронко же остался на прежних позициях, что выглядело как симпатии к СССР. Это не находило понимания среди эмигрантов других поколений и сильно испортило его репутацию.

Особенно это проявилось, когда в конце 1949 года в Чикаго приехал Микола Абрамчик. Именно его умерший в 1943-м президент БНР Василь Захарко (последний из тех, кто был в структурах БНР с самого начала) назначил своим преемником. За последующие годы новый президент Абрамчик смог возродить Раду БНР - что в случае войны Запада с СССР, которая тогда выглядела вполне реальной, помогло бы восстановить нашу государственность. В начале 1950-го Абрамчик выступил в Чикаго перед членами Беларусско-американской национальной рады. Среди прочего он критиковал ее главу Язэпа Воронко.

Сохранились ответы: Воронко объяснял, что его организация стояла и стоит на позициях БНР, что обвинения в просоветскости радио, где он работает, несправедливы, так как радио коммерческое и живет с рекламы, за содержание которой он не отвечает (при этом он пообещал постараться уменьшить количество просоветской рекламы). Оправдывался Язэп и за то, что не мог заполнить программу беларусскими песнями: не хватало соответствующих записей.

Чтобы наладить контакт с Абрамчиком, Воронко бесплатно пригласил его на эфир (остальные гости, по-видимому, обычно платили - как за рекламу). Но это закончилось скандалом. Абрамчик в эфире выступил против «оккупации Беларуси московскими коммунистами», после чего русские и пророссийские слушатели забросали радиостанцию возмущенными письмами.

Летом того же 1950 года Воронко подал заявление о вступление в Раду БНР, членом которой уже был более тридцати лет назад. Но заявление отклонили, обвинив Язэпа в симпатиях к России и Советскому Союзу.

Исследователь Лявон Юревич называл это решение «неоправданно жестким». Однако основной причиной, считал он, было то, что Воронко собирал подписи под «Стокгольмским призывом мира» - инициативой СССР по запрету атомного оружия. В США это воспринималось как подрывная деятельность, а агитаторы и сборщики подписей ставились на учет ФБР. Абрамчик опасался, что Раду БНР и подчиненные ей беларусские организации сочтут связанными с Воронко, что приведет к запрету их деятельности в США, проблемам для эмигрантов-беларусов и так далее. Поэтому к деятельности Рады БНР экс-премьера так больше и не допустили.

Умер Язэп Воронко в 1952-м в возрасте 61 года. Его жена Мария прожила 89 лет и примерно до 1970-го вела передачи мужа (детей у них, судя по всему, не было). Долгое время место упокоения первого беларусского премьера было неизвестно, и только в 2017-м могилы семейной пары отыскал беларусский священник Александр Авдеюк среди православных захоронений на кладбище Элмвуд в пригороде Чикаго Ривер Гроув.

Читайте также